1W

Падение роботов

в выпуске 2018/08/02
26 июля 2018 - Дмитрий Бранд
article13191.jpg

Роботы бывают разные. Китайские, например, часто ломаются, потому что делают их из «пластилиновой» стали. Корейские надёжные и неприхотливые, а вот функционал бедноват. Быстро устаревают и не пользуются спросом на вторичном рынке. Немецкие модели разделены по специализации: отдельная машина под каждое задание. Французы… К их универсалам у населения традиционное недоверие. Американцы же из-за санкций стоят целое состояние, и, даже купив такой агрегат, не будешь до конца уверен, что начинка под элитной обёрткой не от дядюшки Ли. Вот и остаются мы и японцы.

Как по мне, наши разработки самые перспективные. Рассчитаны под суровую российскую действительность: климат и людей. Секрет прост. Робот неприхотлив, исполнителен, не задаёт лишних вопросов. По ошибке не ту кнопку тут не нажмешь, ибо её попросту нет. Устанавливай время от времени новые модификации «железа» в титановую оболочку и не знай бед. Как раз такой отечественный перспективный робот. Сокращенно ПР-20, а в простонародье – Стёпа (за то, что долговяз и угловат).

Моё начальство, однако, Стёпу не жалует. Ему подавай агрегаты, собранные по последнему слову техники. Желательно, иностранные. Ещё лучше, чтобы бюджетно, качественно и с кучей бесполезных опций. Японские разработки в особом почёте. Они могут всё и даже больше. Подозреваю, что все способности мне до сих пор неведомы. Как бы я не протестовал против дюжины самурайских чад, перспективный робот оставался неизменно один. «Оки» сменялись «Накамурами», а к ПР-20 добавлялись уловные обозначения – «У» («улучшенный»), «УМ» («улучшенный, модифицированный»).

На цеппелине, где я работаю помощником капитана и главным техником, без роботов не обойтись. Они ремонтируют вышедшие из строя механизмы, ползают по аэростату, меняя солнечные батареи, готовят еду и выбрасывают мусор. При необходимости несут дежурство во время стоянки в доках или сопровождают шефа в городе. Как вы понимаете, когда кто-то из этой братии ломается, все процессы замедляются. Если выходят из строя сразу несколько машин, жди неприятностей. В моём случае случилось то, чего я всегда боялся: вся иноземная техника начала барахлить.

Перво-наперво «Накамуры» стали дольше обрабатывать команды. Далее – впадать в ступор. Логичным продолжением такого «милого» поведения стала череда неприятных аварий, когда японец отключался в самый неподходящий момент, терял сцепление с обшивкой и летел с высоты в пару тысяч метров вниз, на землю. В результате, вместо подчинённого я получал сотню осколков, тяжбу со страховыми агентами и праведный гнев шефа. Кстати, он у нас недавно поменялся и потому воспринимал происходящие крайне болезненно.

— Это саботаж! — кричал он на меня, багровея, как варёный рак. — Под трибунал отдам!

Ни под какой трибунал он, старший лейтенант в отставке, меня, конечно, отдать не мог. К армии наш дирижабль отношения не имел. Мы перевозили корреспонденцию и, изредка, промышляли частным извозом.

В общем, как вы поняли, ситуация сложилась критическая. В короткие промежутки спокойствия между походами на капитанский мостик и разговорами по телефону с безучастными клерками, я честно пытался решить проблему собственными силами. Обследовал микросхемы, тестировал операционные системы и даже листал пылившееся в архиве руководство по эксплуатации. Всё было в порядке, и… и не работало! Отчаявшись, я даже стукнул пару раз очередного «Накамуру» по голове. Способ безотказно восстанавливающий мыслительные способности ПР-20 «УМ», увы, оказался здесь бесполезен. Напротив, на чёрном пластике проявились сколы, царапины.

— Быстрее, жестянка! — топая ногами, капитан судна поучал беднягу Стёпу, вынужденного работать за всех. — Почему везде грязь? Почему трюм не разгружен? Почему лампочка не работает? Почему, почему почему…?

Отечественный, перспективный, моя гордость и отрада, стойко держал удар. Под градом чернильниц и карандашей он драил гондолу, кашеварил на камбузе, гонял с корпуса голубей.

Спустя неделю, когда из ремонтного цеха вернулись восстановленные из праха «Накамуры», а вместе с ними пришли из салона последние модели «Кобаяси», я, наконец-то, вздохнул с облегчением. Экипаж вновь был укомплектован, а цеппелин готов к взлёту.

Рано я радовался! Стоило нам отчалить, как новёхонький «Кобаяси», будто бравый камикадзе, ушёл в прямое пике прямо к матушке-земле.

— Что такое? Почему? — вопрошал мой шеф опять, грозным взором обводя композитные тела. Он был зол. Ох, как он был зол. В этот момент он казался командиром, отчитывающим на плацу провинившийся взвод, и роботы, построенные в линию, имели такой жалкий и несчастный вид, что больно было смотреть. — Ты, — тыча пальцем в детище японских изобретателей, старлей грязно бранился. — Ты – бесполезная, глупая машина. Худшая из худших. Консервная банка. Даже пылесос лучше тебя!

«Накамура» дернулся, разбежался и сиганул в окно.

— Дешёвка! — прорычал начальник и, повернувшись к следующему самураю, принялся пинать его ногой, приговаривая. — Ну, давай! Ты ведь такой же бесполезный работник! Ничего не можешь… Все вы ничего не можете. Ничтожества! Бездушные механизмы!!

Роботы пришли в движение, и я, озарённый догадкой, закричал что есть мочи:

— Шеф, стойте! Это же японцы! Вы сами виноваты в случившемся!

— Что? Что ты сказал? — уставился на меня капитан. Его глаз нервно дёргался. Плохой знак.

— Харакири, — ответил я, вспоминая давно забытые лекции, часть из которых проспал, часть – прогулял. — Говорят, что в Японии к работе отношение особое. Люди полностью отдают себя ей, и, если по какой-то причине им не удаётся должным образом справиться с задачей, они… Ну вы поняли…

— Ну-ка повтори, боец!

— Вы постоянно ругаетесь на них... Вероятно, программа расценивает слова как крайне неудовлетворительную оценку оказываемым услугам и запускается протокол самоуничтожения.

Шеф потоптался на месте, обдумывая сказанное. Затем медленно подошёл к ПР-20 «УМ» и, заглянув в радостные глаза Стёпы, недовольно произнёс. — Что-то ты какой-то счастливый сегодня. Смешно? — в следующее мгновение он размахнулся и ударил моего любимца по голове. — Смешного здесь ничего нет!

Затем начальство удалилось в каюту, оставив на меня восстановление работоспособности экипажа, и не показывалось из неё до конца полёта. После этого случая, японцы бросаться за борт перестали, жизнь вошла в прежнее русло.

Мы по-прежнему летаем на цеппелине, возим всякую мелочёвку и, иногда, туристов. Со временем место «Накамур» заняли «Кобаяси». Руководство знает, что они несовершенны, но придают кораблю солидности и всяко лучше китайцев и европейщины. Стёпа, конечно же, тоже в строю. Недавно я его чуток обновил, добавив слова «чуткий» и «андроидный». ПР-20 «ЧУМА» звучит, конечно, на любителя, но он ведь, правда, классный. Хоть и ломается время от времени, я его тут же чиню, благо начинка у него простая и неприхотливая, а детали стоят копейки. Вот так и живём.

Похожие статьи:

РассказыПо ту сторону двери

РассказыВластитель Ночи [18+]

РассказыПограничник

РассказыДоктор Пауз

РассказыПроблема вселенского масштаба

Рейтинг: +4 Голосов: 4 382 просмотра
Нравится
Комментарии (6)
Дипка # 28 июля 2018 в 15:05 +2
Читалось в общем с интересом, но в конце ожидала большего. А так всё слишком простенько получилось. Если бы рассказ был покороче, это нормально бы воспринялось.
Дмитрий Бранд # 28 июля 2018 в 23:57 +2
Куда уж короче)) спасибо за отзыв!
Станислав Янчишин # 1 августа 2018 в 19:30 0
Про харакири мне понравилось! laugh +
Андрей В.Болкунов # 4 августа 2018 в 16:03 +1
Какие, однако, обидчивые роботы! Хорошо хоть революцию не подняли. А то "красные повязки" в прошлый раз неплохо так набедокурили... zst Хотя те китайцами были, ну да не суть. Плюс!
Александр Амдусциас # 28 августа 2018 в 13:03 +1
А Степа, он как нокия 3310 или Рено логан - неубиваемый laugh
А вот интересно, каково было тем, кому эти суицидные японские роботы на голову грохнулись? scratch
Алексей Зырянов # 29 августа 2018 в 20:12 +1
Не выжали сюжет. Развязка смазана. Начиналось всё в духе ироничной фантастики от пана лема, но потом и вовсе растаяло к концу.
Добавить комментарий RSS-лента RSS-лента комментариев