fantascop

"Листок желаний" (Часть 1/2)

26 марта 2013 - Григорий Неделько
article368.jpg

 

   Гринвич-роуд, 27. В этом доме жила Элайза Уитакер, девочка с тёмными волосами и голубыми глазами. Её родители были порядочными и верующими людьми; можно было бы даже назвать их строгими, но эта строгость никак не распространялась на Элайзу. Они не интересовались, куда она идёт гулять, — разве что мать бросала короткую фразу: "Ты на улицу? Надень куртку". Элайза кивала и шла гулять в одной толстовке.

   За успехами дочери в школе следил отец. В перерывах между баскетбольными матчами он сворачивал спортивную газету и интересовался, какие Элайза получила оценки.

   — Да так… — отвечала девочка. — Опять была математика. Эта злючка мисс Блум снова ко мне придиралась. На физ-ре я проводила зарядку… Ладно, я пойду, пап.

   — Ну, иди, иди, — бубнил себе под нос отец и разворачивал газету как раз к тому моменту, когда заканчивалась реклама.

   Под восторженные крики болельщиков и "slam'ы"-"jam'ы" комментаторов Элайза поднималась на второй этаж, к себе в комнату, включала музыку, ложилась на кровать и… может, звонила своей подружке Трэйси или открывала книжку, или разглядывала потолок, размышляя о чём-нибудь.

   Тем для размышлений у Элайзы было не так много, как и у любой девочки, которая в свои двенадцать лет не особенно запаривается над жизнью. Слова вроде "запариваться", "оттягиваться" и "кайфовать" были в почёте у ребят; Элайза пользовалась ими только потому, что так же разговаривали Трэйси и Мартин. Мартин был выше остальных ребят и немногим старше её, носил короткую стрижку, то и дело взъерошивал свои светлые волосы и глядел на мир с победным выражением на лице. Элайза не смогла бы ответить, как она относится к Мартину, но он был высоким и симпатичным, к тому же он нравился многим девчонкам в школе. Возможно, Элайза обратила на него внимание, так сказать, за компанию. Но, наверняка, немаловажно было и то, что Мартин совсем её не замечал. То есть в упор. Неудивительно, что Элайзу это задевало и заставляло проявлять к Мартину интерес.

   Приключений в жизни Элайзы было не так много. Пару раз они с Трэйси забирались на территорию завода по производству пластмассы, но не успевали насладиться радостью свершенного авантюризма, как из будки выбегал сторож и прогонял их. Они стремглав бросались прочь, перелезали через забор и бежали по улице, смеясь на ходу. Во второй раз сторож попытался напугать их, сказав, что спустит собак. Только собак у него никаких не было, и девчонки, придя в себя и отдышавшись, потом ещё долго обсуждали толстого сторожа, глупое выражение у него на лице и его несуществующих сторожевых псов. Вот такое времяпровождение Элайза называла "кайфовым".

   — Кайфово было, правда? — спрашивала Элайза.

   — Да, классно повеселились, — отвечала Трэйси, которая предпочитала соглашаться со своей подругой и во всём её поддерживать.

   Конечно, ни та, ни другая никогда не разговаривали так при родителях. Элайза вела себя не то чтобы тихо, но отстранённо: она отделилась от родителей, как ветка отделяется от дерева, и благодаря этому приобрела определённую степень свободы. Трэйси пыталась подражать подруге, но у её родителей были совсем другие взгляды на воспитание детей. Если Трэйси приносила из школы "двойку", её наказывали; если "пятёрку" — хвалили и разрешали посмотреть её любимый сериал про спасателей, который показывали поздно вечером; если в дневнике была записана "тройка", мама негромко, но выразительно фыркала, а отец говорил, что он недоволен и всем своим видом выражал это недовольство. "Четвёрки" в доме Трэйси не замечали, как не замечают нечто само собой разумеющееся.

   За исключением двух вылазок на завод — или диверсий, как их, с подачи своего одноклассника Джозефа, называла Элайза, — да безобидных шалостей (нарисовать на учительницу карикатуру, подбросить какому-нибудь мальчику анонимное любовное послание), жизнь Элайзы и Трэйси ничем не отличалась от жизни среднестатистических двенадцатилетних девочек.

   Так же, как и другие, они вели дневники.

   Рисовали длинноволосых красавиц в тетрадках или на отдельных листочках.

   Ходили друг к другу в гости.

   Обсуждали любимые сериалы, мальчиков и школу.

   И ненавидели учительницу по математике мисс Блум.

   Элайзе повезло: она сидела на последней парте и редко привлекала внимание мисс Блум. С другой стороны, на математике её соседом по парте был Джозеф, плотненький и щекастенький. Джозеф любил поболтать и отчего-то считал, что Элайзе интересно его слушать.

   Мисс Блум чинно прохаживалась перед доской; дети в классе записывали примеры под диктовку учительницы; Элайза рисовала в тетрадке новую красотку, а Джозеф что-то шёпотом наговаривал соседке в правое ухо. Вдохновение на секунду покинуло Элайзу — Джозеф воспользовался этим и усилил осаду.

   — … И, представляешь, это всегда происходило. Такой прикольный фильм...

   — Какой прикольный фильм? — скорее на автомате, чем по собственной воле, спросила Элайза.

   — Ну, про который я тебе рассказываю. ""Листок желаний"". Я вчера в кино посмотрел. В общем, там один парень, лузер и всё такое, может написать на листке чьё-нибудь имя. И этот человек… Он, ну, как бы, сразу станет к парню по-другому относиться. Будет дружить с ним, угождать ему и т. п. Прикинь?

   — Прикинула. А дальше что?

   — А дальше такое начинается...

   — Как в триллере, что ли?

   — Ага. Это самый клёвый триллер, который я видел. И сюжет такой, вроде фантастический, но классный...

   — Понятно. И чем всё заканчивается?

   — Ну-у… Может, я не буду рассказывать? Вдруг ты захочешь глянуть.

   Элайза пожала плечами.

   Джозеф испугался, что она опять вернётся к рисованию, и решил удержать её внимание.

   — Короче, слушай, этот чувак...

   — Элайза Уитакер.

   — Что "этот чувак"? М? — Элайза смотрела на Джозефа — но тот молчал, уткнувшись носом в учебник.

   — Элайза Уитакер, я к вам обращаюсь.

   Только тут девочка поняла, что слышит звучный, но лишённый всяких интонаций голос мисс Блум.

   — Да, мисс Блум?

   — Идите к доске и решите задачу.

   Элайза огляделась в поисках помощи: кто-то что-то шептал ей, но она не могла разобрать слов.

   — Э-э… — сказала Элайза. — Какую задачу?

   — Если вы не знаете, какую задачу мы решаем, может быть, вы знаете, что такое дневник? Будьте так любезны, передайте его мне.

   С каменным выражением на лице Элайза отдала мисс Блум дневник. В колонке справа, напротив слова "математика", появились оценка ("два") и роспись учительницы. Мисс Блум вернула дневник Элайзе. Девочка выразительно глянула в сторону Джозефа, но толстый паренёк делал вид, что читает учебник и решает задачу — выходило это у него очень натурально.

   Свою "пару" Элайза уже получила, так что она могла не волноваться и спокойно дорисовать красотку Скарлетт с невероятно длинными ресницами.

  

  

   Даже самый ужасный урок не может продолжаться вечно. Прозвенел звонок, мисс Блум задала на дом шесть задач (на взгляд всего класса, кроме пятёрочницы Дианы, — явный перебор), села за стол и переключила внимание с детей на документы, разложенные в аккуратные стопочки.

   Элайза собрала портфель и вышла в коридор. По дороге она бросила взгляд на Джозефа: он выглядел очень виноватым. Впрочем, стоило пареньку выйти из класса, как он тут же подбежал к знакомым мальчишкам и радостно закричал, что хочет поиграть с ними в мячик.

   В коридоре Элайзу уже ждала Трэйси.

   — Как артобстрел? — спросила Трэйси, папа которой был военным. — Выдержала? Что выдала Злюка на этот раз?

   — Не знаю, я не поняла.

   — Как так?

   — Да задачу какую-то.

   — А-а… А у нас природоведение было. Я делала доклад по лесам Амазонки. "Пять" получила.

   — Молодец. А я "пару".

   — Сочувствую. Но это ж Злюка...

   — Ага...

   Трэйси решила поддержать подругу:

   — Да мне ни за что "пятёрку" бы не поставили, если бы не иллюстрации. Мы всей семьёй рисовали эти жуткие леса. — Слово "жуткие" заменяло в лексиконе Трэйси большинство ругательств. — Представляешь, даже мой младший брат солнышко нарисовал.

   — Здорово.

   Элайза плохо представляла, о чём говорит Трэйси, потому что они с родителями редко делали что-то вместе, разве что ужинали и смотрели комедийное шоу того парня, чьё имя Элайза всё время забывала.

   Элайза присела на корточки и открыла портфель.

   — А я вот что нарисовала, — сказала она, вытащила тетрадь и показала Трэйси Скарлетт.

   — Какая красивая… — выдохнула Трэйси. — У меня такие красивые никогда не получаются.

   — Жалко, что за это оценки не ставят, — сказала Элайза, снова пряча рисунок в портфель.

   — Да не волнуйся ты так. Наверстаешь всё и со Злюкой, и вообще… А на рисовании ты всех обгонишь.

   — С рисованием у меня проблемы, ты же знаешь.

   — С ним у всех проблемы. Но кто-то получает "тройки", как я, а кто-то "четвёрки", как ты.

   — А кто-то "пятёрки".

   — Ну, это отдельный случай. Заслужить "пятёрку" по изо можно, только если родиться ей.

   — Ага.

   Речь шла об отличнице Диане, но она была не настолько интересной персоной, чтобы посвящать ей разговор.

   — А тебя мисс Фло недооценивает, — сказала Трэйси.

   Элайза только пожала плечами.

   — Вообще, на тебя не похоже… — заметила Трэйси, немного неуверенно — она никогда не критиковала Элайзу и считала, что это не по-дружески.

   — Ты о чём?

   — Странно, говорю, что ты получила "пару" из-за невнимательности… Не в твоём стиле.

   — А-а… Так за это спасибо Джозефу.

   — Он всё ещё тебе надоедает?

   — Я бы не сказала, что надоедает… Просто жужжит, как пчела, а звук выключить нельзя.

   — И о чём он жужжал на этот раз?

   — Дай-ка вспомнить… Про какой-то фильм… ""Книга мечтаний"" или что-то вроде того. Или не "книга"… Он ещё в кинотеатрах идёт.

   — ""Листок желаний""?

   — Точно.

   — Я его тоже видела.

   — И как он? Джозеф утверждал, что прикольный.

   — Да, клёвый фильмец. Особенно мне конец понравился, когда главного героя...

   — Трэйси, не надо — с меня хватило Джозефа.

   Трэйси с сочувствием поглядела на Элайзу.

   — Ты всё ещё расстроена из-за Злюки?

   — Есть немножко.

   — И откуда, интересно, в людях берётся такая… такое… такая… — Но слово Трэйси так и не подобрала, и оно беззвучно повисло в воздухе.

   Элайза пожала плечами.

   — Ладно, пойдём, а то на урок опоздаем. У тебя что сейчас?

   — Литература.

   — А у меня английский.

   — Из огня да в полымя.

   — Да уж...

   — Вот бы сделать как-нибудь так, чтобы учителя относились к нам менее строго.

   — Чтобы хорошие оценки ставили?

   — Да. Или хотя бы не придирались. Не ругали и не выставляли в жутком свете.

   Элайза спускалась по ступенькам и думала о том, что не сделала задание по английскому, и если этот день — один из так называемых "неудачных дней", то она вполне может получить ещё "пару". А Трэйси, как выяснилось в конце пролёта, думала совсем о другом.

   — Слушай… — сказала тихо и загадочно. — А что если мы так и сделаем?

   Элайза отвлеклась от своих невесёлых мыслей.

   — Как сделаем?

   — Изменим наших учителей.

   — Каким макаром?

   — Ну, как в фильме, с помощью "Листка".

   Какое-то время две подружки просто смотрели друг на друга, ни слова не говоря. Сколько это продолжалось — неизвестно, но молчание так и не было нарушено, вернее, никто из девочек не заговорил — тишину разрезала громогласная трель звонка. Элайза и Трэйси тотчас сорвались с места и помчались по коридору.

  

  

   Запыхавшаяся Элайза вбежала в класс, когда от урока прошло уже полторы минуты – об этом ей сообщила миссис Присс, которая во всём любила точность. Учительница не оставила в дневнике девочки запись об опоздании, но проводила её до парты холодным и недовольным взглядом.

   Элайза разложила на парте книжки, тетрадки и ручки и привычно погрузилась наполовину в английский язык, наполовину в мир рисованных красавиц.

   Ей повезло: миссис Присс брала тетрадки с домашним заданием у нескольких учеников, и на этот раз в их список девочка не вошла. Её даже ни разу не спросили, хотя, когда Элайза поднимала голову, задумавшись над очередной деталью вечернего туалета Скарлетт, она замечала строгий взгляд миссис Присс, направленный прямо на неё...

  

  

   Когда Элайза вышла из класса, Трэйси схватила её за руку и повела в уголок.

   — Ты чего это? — Элайза удивлённо смотрела на подругу.

   Вместо ответа Трэйси присела на корточки, прислонилась к стене и стала рыться в портфеле. Наконец она извлекла на свет тетрадку, из которой уверенным движением вырвала центральный лист. Потом достала фломастер, положила на колени учебник математики, а на него — чистый бумажный лист в клеточку.

   Элайза присела рядом, молча наблюдая за действиями подруги.

   — Я весь урок не могла усидеть на месте. Вертелась, вертелась. Всё думала: это же отличная идея! — говорила Трэйси, выводя красивым почерком какую-то надпись наверху листка. — Если нам удастся… если мы всё сделаем правильно, как в фильме… Я думаю, у нас получится. Должно получиться, да, Эл?

   Элайзе хотелось ответить "Да, Трэйс", но она была словно загипнотизирована текстом, который появлялся на бумаге, этими ровными розовыми буквами. "А вдруг, и вправду получится? А вдруг удастся?", — думала Элайза.

   — Эй, девахи, чем это вы тут страдаете?

   Элайза и Трэйси одновременно подняли головы, и их взглядам предстал Пит Мэйхи, самый неряшливый парень во всей школе. Он всё время жевал жвачку и говорил "крутые" слова, так как думал, что это делает его круче.

   — Это ты страдаешь, а мы нет, — неожиданно резко сказала Трэйси. — Оставь нас, а?

   — А чё это вы тут пишете?

   Пит попытался заглянуть в листок, но Трэйси тут же прижала его к себе:

   — Не твоё дело.

   — Пит, отстань, а? — сказала Элайза.

   — Да чё вам, жалко, что ли?

   — Нам жалко тратить время на разговоры с тобой. — В голосе Трэйси послышались командные нотки отца.

   — Ну и идите вы… — Пит не придумал куда, поэтому ограничился тем, что хрюкнул и убрался восвояси.

   Трэйси снова положила листок на учебник, дописала последние несколько букв и закрыла кавычки. Две девочки разглядывали то, что получилось; их глаза горели. Элайза забыла про Злюку Блум — в ней проснулась тяга к чудесному и волшебному.

   — Ну вот, — резюмировала Трэйси. — Прямо как в фильме. Конечно, там название было написано не розовым маркером. Но в остальном...

   Трэйси пребывала в эйфории; она уже представляла, как можно с помощью "Листка" изменить свою жизнь. А Элайзу занимали две вещи: первая — будет ли работать "Листок", и вторая — чем закончился фильм, ведь далеко не у всех триллеров хэппи-энды.

   Трэйси нередко удивляла Элайзу своими поступками. Нельзя сказать, чтобы Трэйси чудила, но многое из того, что она делала, воспринималось людьми как странность. Вот и сейчас, вынырнув из тёплых грёз, она поступила довольно необычно: протянула "Листок" Элайзе.

   Та вначале не поняла, что происходит, а потом удивилась:

   — А как же ты?

   — Ну, в фильме "Листок" находился всё время у одного чувака. И, мне кажется, у тебя он будет в безопасности… И ты никому не навредишь.

   — Понятно.

   Элайза уже потянулась за "Листком", но, прежде чем взять его, спросила:

   — А если мы вдвоём будем писать...

   — Нет-нет. Всё должно быть, как там.

   — Думаешь?

   Трэйси пожала плечами — эту привычку она переняла у Элайзы.

   Была и ещё одна причина, по которой Трэйси отдала "Листок": она побаивалась. А Элайза её лучшая подруга, Трэйси ей доверяет. Элайза будет всё-всё ей рассказывать, и, может, потом они сделают второй "Листок". Было бы клёво...

   Элайза забрала "Листок", сложила его пополам и убрала во внутренний кармашек портфеля.

   Трэйси встала и отряхнула руки, как бы говоря: дело сделано, теперь у нас есть "Листок желаний". Но, конечно, ни одна из девочек не произнесла этого вслух.

   Раздался звонок на урок...

  

  

   Следующим — для Элайзы — был урок математики, и, естественно, её первую вызвали к доске. Отпустив колкость насчёт памяти современных детей, мисс Блум прочитала задачу, которую Элайза прослушала на предыдущем уроке. Девочка записала условие и задумалась. Мисс Блум не преминула воспользоваться этим, чтобы отпустить ещё одну обидную шуточку — вроде бы не в адрес ученицы, а на самом деле как раз про неё.

   Через пять минут задача была решена (Элайза справилась бы ещё быстрее, если бы мисс Блум не отвлекала её своими замечаниями).

   Вернувшись за парту, девочка открыла дневник и обнаружила в нём "тройку". Тогда она достала "Листок желаний", прикрыла его ладошкой и написала шариковой ручкой: Мисс Блум (Злюка). Элайза не смотрела фильм, о котором ей рассказывали Джозеф и Трэйси, и потому не знала, как надо записывать имена людей. Сойдёт и так, решила Элайза, тем более что полного имени мисс Блум она всё равно не знала.

   — Что это ты делаешь?

   Джозеф наклонился, чтобы заглянуть Элайзе за руку, но девочка быстро сориентировалась, убрала "Листок" в портфель и, коротко бросив: "ничего", — уселась на стуле с прямой спиной. Поза эта была для неё неестественна, и даже Джозефу поведение соседки по парте показалось странным, но, по своему обыкновению, он не придал этому значения, как не придавал значения большинству незначительных вещей.

   Элайза жалела, что не смотрела фильм про "Листок желаний": во-первых, она не знала, когда начнутся изменения; во-вторых, может быть, есть некие условия, при которых "Листок" работает, а в противном случае — нет; в-третьих, чем же всё-таки закончился фильм? Если и есть здесь какой-то подвох, то какой? Надо обязательно сходить в кино. Только как допроситься денег у родителей, да ещё с "двойкой" и "тройкой"? Конечно, они не опекают Элайзу, как опекают Трэйси её предки, но иногда им в голову приходит, что надо бы вспомнить о родительском долге. Элайза не задумывалась над тем, хорошо это или плохо, но она подозревала, нет, она почти наверняка знала, что в ближайшие три дня денег на карманные расходы ей не видать. Конечно, можно расспросить о фильме Джозефа — или Трэйси, она более внятно пересказывает.

   Элайза с изумлением обнаружила, что рассуждает о "Листке" как о волшебной вещи, в сверхъестественных свойствах которой ничуть не сомневается. Это было странно… но всё же: что, если получится?..

   Элайза сделала внутреннюю пометку: расспросить Трэйси о фильме. Во всех подробностях.

  

  

   После уроков Элайза и Трэйси, как обычно, встретились в раздевалке.

   — Ну, как? — шёпотом спросила Трэйси.

   — Я записала Злюку.

   — Круто. Я бы тоже записала её первым делом.

   — Слушай, а когда… короче, когда эта штука начнёт действовать?

   — На завтрашний день.

   — Только на завтрашний?

   — Наверно, надо дать магии время.

   — Наверно… Трэйс, ты не могла бы пересказать мне тот фильм… ну, который про "Листок". Только поподробнее, с разными деталями. Если у нас всё получится, я не хочу совершить те же ошибки, что и тот чувак.

   — Э-э… ладно, я попробую. Только если что забуду — извини.

   — O'K...

   Фильм называется ""Листок желаний"". Лоуренс, его главный герой, полный лузер, слюнтяй и вообще бесхребетное существо. Его увольняет босс, бросает любимая девушка, друзья от него отворачиваются, в довершении всего домохозяйка выгоняет его из квартиры, которую он снимает. И Лоуренс никак не может со всем этим справиться - ему не хватает характера, а сам он во всём обвиняет разгневавшиеся на него небесные силы. Он ищет жильё, но все ему отказывают: кого-то не устраивает его внешний вид, кого-то — баланс на его карточке ("Извините, у вас недостаточно денег, чтобы оплатить номер"). Наконец, он находит приют в тесной однокомнатной квартирке своего давнего знакомого, безбашенного растамана. Тот уезжает на растаманскую "конференцию" (всеобщее сборище почитателей Джа) и оставляет Лоуренсу квартиру. Её обстановку и атмосферу составляют "ароматы" марихуаны, тараканы и клопы, грязная ванная, убогая кухонька да сломанная вонючая лежанка. Лоуренс заходит в ближайший магазин, покупает бутылку водки, возвращается в ту помойку, которую ему теперь приходится называть домом, и напивается. Просыпается он, когда на часах уже 12 дня и солнце вовсю светит в грязное окошко. Лоуренс борется с бодуном при помощи водки. Неверной походкой он идёт на кухню, но в коридоре оступается и падает на пол. Бутылка водки разбивается. Лоуренс, матерясь, встаёт и пытается разглядеть, какая мерзость подставила ему подножку. И видит конверт. На нём в полях "Отправитель" и "Получатель" значатся имя и нынешний адрес Лоуренса. Словно бы он послал этот конверт сам себе. "Странно, не припомню такого", — говорит Лоуренс. Он поднимает конверт, распечатывает и находит внутри сложенный пополам листок бумаги и ручку. Что это значит? Мужчина ничего не понимает, и в первую очередь он не понимает, зачем ему это. Он уже хочет выбросить листок и ручку — наверное, свою роль здесь сыграли и злость, и плохое, что неудивительно, настроение, — но вдруг в конверте есть что-то ещё? Например, деньги. Сейчас они Лоуренсу совсем не помешали бы. Мужчина достаёт из конверта маленькую бумажку; в ней сказано, что, если написать на листке имя какого-нибудь — любого — человека, этот человек тут же начнёт к тебе хорошо относиться. Лоуренс хмурит брови, бросает бумажку на пол, раскрывает сложенный пополам листок и читает: "Листок желаний". Лоуренс думает, что кто-то над ним подшутил или какой-нибудь ненормальный, возможно, приятель растамана, ради прикола распихивает такие листки под дверь. Однако листок Лоуренс не выбрасывает, а кладёт в карман, вместе с ручкой. Поскольку заняться ему нечем, мужчина отправляется на прогулку; идти пешком ему не хочется, и он едет на своей машине, старой, помятой. Лоуренс останавливается возле бара "Забвение" и напивается там до чёртиков… Следующее, что он помнит, — это рожи двух полицейских, которые кричат на него и выписывают какие-то бумажки. Но этого мало: они вытаскивают Лоуренса из машины, бросают в ментовозку и везут в часть. Из протокола Лоуренс узнаёт, что он, "будучи в нетрезвом виде, не справился с управлением транспортным средством и врезался сзади в автомобиль служителей правопорядка". Лоуренса мурыжат в отделении и отпускают только ближе к ночи. Еле-еле передвигая ноги, он возвращается домой, в однокомнатный клоповник, и, голодный, уставший и злой, заваливается на кровать. В неконтролируемом порыве Лоуренс достаёт из кармана "Листок желаний", ручку и пишет: Гарри Кеннингс. Это имя начальника отделения. В полицейском участке Лоуренса столько раз им пугали, что имя прочно засело в подкорке и его невозможно было бы извлечь оттуда даже с помощью кирки. На следующий день Лоуренс опять просыпается поздно. В аптечке, полуразвалившейся, потрескавшейся и побитой, он находит "Алка-зельцер" и принимает его. По дороге из кухни Лоуренс замечает на полу, возле двери, новое послание. На сей раз это не таинственное письмо, а уведомление о том, что произошла досадная ошибка, что Лоуренсу приносят искренние извинения и что такое никогда не повторится. Он не понимает, о чём речь, а потом видит под пластиковой упаковкой все официальные документы, в которых записано, где, когда и что он нарушил. Это посылка из полиции. В обращении к Лоуренсу говорится, что он может "порвать, сжечь или иначе уничтожить все документы и к нему не будет предъявлено никаких претензий". Лоуренс спускает бумаги в унитаз. Затем запоминающийся кадр — его лицо крупным планом: мужчину посещает немыслимая, совершенно абсурдная мысль, и это отражается в его глазах, красных и заспанных, но молодых и полных жизни. Он достаёт из кармана "Листок желаний", раскрывает его. Несмотря на своё вчерашнее печальное состояние, Лоуренс прекрасно помнит, как писал на "Листке" имя начальника отделения. Но теперь, кроме названия, на "Листке" ничего нет…

   На этом месте Трэйси пришлось прерваться, так как они подошли к развилке: одна дорога вела к дому Элайзы, другая — к дому Трэйси. Подружки ещё немного поболтали о том о сём — как всегда, когда не хочется расставаться, — попрощались и разошлись по домам.

   По пути к Гринвич-роуд, 27, Элайзе встретился Пэтти. Это был довольно большой, лохматый, странного коричневого оттенка пёс; кто дал ему такую неподходящую кличку — неизвестно. Люди не замечали Пэтти, как будто его не существовало. В других районах и на других улицах бездомных собак подкармливали, а здесь это было не принято. Пэтти не обладал большим, отвислым животом, какой бывает у домашних питомцев, однако ему удавалось поддерживать неплохую форму. Элайзе была не против взять Пэтти к себе домой, но она никогда бы этого не сделала. Кроме того, её родители, едва увидев это чудо бродяжничьей генетики, — Элайза была в этом уверена, — незамедлительно включат функцию "процесс воспитания": выгонят Пэтти и начнут читать нотации Элайзе. Это шло вразрез с её принципом наименьшего вмешательства родителей в жизнь ребёнка.

   Так что Пэтти остался на улице, свернувшись клубочком у ворот семейства Уитакер, а Элайза, помахав ему рукой, вошла в эти самые ворота.

  

  

   Вечером, когда пора уже было отходить ко сну, Элайза не могла сомкнуть глаз. Вот интересно, а поможет ли ей "Листок" так же, как герою фильма? Конечно, она не до конца знала сюжет, но идея с полицейскими ей понравилась. Если мисс Блум одеть в полицейскую форму и вручить ей свисток, она сойдёт за начальника всех копов в мире. Она сможет строить их в ровные колонны одним своим взглядом.

   Элайза улыбнулась своим мыслям и задумалась о том, как же она теперь уснёт, если завтра, быть может, начнутся кардинальные перемены в её жизни? Вот только станет Злюка другой или нет? Да и вообще, возможно ли это? Элайза покачала головой, но в глубине души надеялась, что всё получится.

   Свет ночника, как бабочек, привлёк в её комнату родителей. Они по очереди открывали дверь и, сонные и вялые, говорили, что пора спать. Элайза отвечала "Ага" и продолжала фантазировать. Кого ещё можно записать на "Листке"?

   Элайза вскочила с кровати и открыла тумбочку, в которой хранились "Листок" и ручка (та ручка, которой она написала имя Злюки. Элайза решила, что всё надо делать, как в фильме, а там, насколько она поняла, у героя была специальная ручка. И у неё будет специальная, вот эта). Элайза волновалась, когда её рука выводила имена, и поэтому они остались на бумаге написанными крупными, размашистыми буквами:

   Синди Уитакер

   Эдвард Уитакер

   Имена её родителей.

   Ещё нет полуночи, значит, уже через несколько часов — завтра — она сможет узнать, действует ли магия "Листка" или всё это пустые фантазии.

   Элайза положила "Листок" обратно в тумбочку и забралась под одеяло. Волновавшие её до того мысли куда-то подевалась, и она забылась крепким сном.

  

  

   Утро пробралось за занавески радостными лучами апреля и коснулось лица Элайзы. Девочка засопела, сморщила носик, но не проснулась. Разбудил её не солнечный свет, а нежный поцелуй в щёку, давно забытый, а может, никогда и не существовавший.

   Чудесный сон о береге моря, чайках и мягком песке растворился в небытии. Элайза подскочила на кровати и во все глаза уставилась на такое знакомое лицо. Мать глядела на дочь и улыбалась. Сначала Элайза подумала, что всё ещё спит. Наверное, она по-прежнему грезит, лёжа на мягкой подушке, удобно закутавшись в одеяло, и представляет себе… самое неожиданное, что она только могла представить, — любящую и заботливую мать. Нет, на родителей Элайза пожаловаться не могла, благодаря их жизненной позиции, отчасти сформированной самой Элайзой, девочка могла жить свободно и спокойно. Это касалось и отца, и матери. Но чтобы мать пришла в комнату Элайзы, поцеловала её да ещё глядела на неё любящими глазами...

   А потом Элайзе вспомнилась "Листок". Значит, он… Да...

   Элайза сглотнула — сделать это было сложно, потому что во рту вдруг пересохло, и сказала:

   — Э-э… мам, э-э… Спасибо, что разбудила.

   — Не за что, доченька. Вставай, тебе сегодня в школу. Но ты не спеши: одевайся, умывайся, а завтрак уже ждёт тебя внизу.

   — Ага. Здорово.

   — Вот и отлично.

   Когда мать вышла и закрыла за собой дверь, Элайза бросилась к тумбочке, вытащила "Листок" и раскрыла его: все три написанные на нём имени исчезли. Элайза была так удивлена, шокирована и даже немного напугана происходящим, что не знала, как реагировать. Хоть она и ожидала этого, но, когда это случилось, она поняла, что была не готова к таким разительным переменам. Что сделать? Позвонить Трэйси? Не стоит, лучше поговорить с ней в школе, а то ещё родители подслушают. Куда деть "Листок"?.. Надо забрать его с собой, чтобы показать Трэйси и обсудить с ней… это.

   Элайза снова взглянула на чистый лист бумаги в клеточку, озаглавленный: "Листок желаний". Девочка надеялась, что желания и дальше будут исполняться и не принесут ей вреда.

   Успокоившись и приведя мысли в порядок, Элайза занялась тем, что обычно делала по утрам в будние дни: оделась, умылась, собрала портфель и спустилась к завтраку.

   Элайза ожидала, что её отчитают, поскольку она задержалась. Но отец встретил её лучезарной улыбкой и словами "А вот и наша звёздочка".

   — Привет… па. — Элайза называла отца только по имени, как это бывает в некоторых семьях, но сейчас, учитывая, что день исключительный и что отец рад её видеть (а в прошлом от него и лёгкой улыбочки дождаться было сложно), она решила рискнуть. Ещё раз проверить силу "Листка".

   — Привет-привет. Садись за стол, мама приготовила вкусную кашку.

   Мать, которая давно ничего не готовила, хотя в молодости была отличным домашним поваром, приготовила вкуснейшую манную кашу и украсила её кусочками клубники.

   — Я не сыпала сахар. Добавь сама, по вкусу, хорошо?

   — Э-э… хорошо.

   За кашей последовал кофе со сливками вприкуску с шоколадным пирожным.

   — Спасибо. Было… очень вкусно. — Элайза боялась ошибиться и разрушить внезапно возникшую идиллию, поэтому тщательно подбирала слова.

   — Не за что, милая.

   — Ну, я пошла.

   — Будь осторожна.

   — Ага, буду. Пока.

   Родители ещё что-то говорили — наверное, прощались, — но Элайза их не слышала: она уже выбежала на улицу и быстрой, немного нервной походкой направилась к автобусной остановке.

  

  

   На этот раз Элайза дожидалась Трэйси, и когда та появилась в коридоре, схватила её за руку и отвела в сторонку.

   — Что такое, Эл? Ты какая-то… сама не своя.

   — Нет, со мной-то как раз всё в порядке. А вот родители...

   — Окрысились на тебя, да? Но за что?

   — Не окрысились, в том-то и дело, а совсем наоборот. Помнишь это? — Элайза оглянулась на всякий случай, но никто не обращал на них внимания.

   Трэйси увидела перед собой "Листок желаний", пустой, без единого имени.

   — Это… тот же самый? — не веря своим глазам, спросила она.

   — Да. Ты же не думаешь, что я стану тебя разыгрывать?

   — Да уж… Ты сейчас в таком состоянии… Вряд ли это розыгрыш. Но, значит...

   — Значит. — Сказала Элайза и поставила в этом предложении жирную точку.

   Глаза Трэйси загорелись.

   — Вот здорово! А...

   — Девочки, а вам на урок не надо? — Охранник, которому платили мало, но которому до всего было дело, подошёл к ним, держа в руках банку кока-колы — наверное, купил в одном из автоматов в коридоре.

   — Нам? Естественно, надо. Пошли, Трэйс.

   — Пошли, Эл.

   — До свидания.

   — До свидания.

   Охранник проводил их безразличным взглядом и, крякнув, поплёлся к своему рабочему месту.

   На втором этаже девочки, взволнованно дыша, договорились встретиться на перемене, чтобы всё обсудить, и побежали каждая в свой класс.

  

  

   Перемены пришлось ждать почти два часа, потому что миссис Блэкинхарт, учительница литературы, проводила спаренный урок и после первой части не разрешала никому выходить из класса. Разве что в туалет. Миссис Блэкинхарт считала, что учебный процесс должен быть непрерывным, глубоким и приносить немедленный, видимый и ощутимый результат. Однажды директриса вызвала её на разговор, хотела переубедить, но это оказалось бесполезно: такие, как миссис Блэкинхарт, не сдают своих позиций врагу и ожесточённо борются до конца. К тому же директриса, Пампушка Золли (Изольда Вэйнс), не отличалась напористым характером — когда это касалось учителей, учеников и школы. Тем не менее, она, как и три года назад, занимала свой пост и никто не пытался её сместить.

   Вот почему около двух часов Элайза мучилась на уроке литературы, стараясь не думать о "Листке", слушать миссис Блэкинхарт, читать учебник и рисовать в тетради. Мысли о "Листке", без особых усилий, заглушали всё остальное. Элайза положила голову на руки и стала думать о пляже… о золотом, блестящем на солнце песке… о накатывающих на берег зелёно-голубых волнах… о чайках, парящих в вышине или устремляющихся вниз, к морю, чтобы выхватить из воды рыбу с искрящимися чешуйками… Элайза вспоминала свой сон и погружалась в него, неспешно, но неостановимо, чему не в малой степени способствовал умиротворяющий бубнёж миссис Блэкинхарт. Элайза старалась не заснуть — но так приятно было качаться на волнах, слушать песню ветра, глядеть на облака… до тех пор, пока миссис Блэкинхарт не повысила голос и не вырвала Элайзу из её грёз.

   — И чтобы это было в последний раз! Ясно, Джонс?

   — Ясно, — ответил один из "троечников".

   Миссис Блэкинхарт держала в руках рисунок, на котором военные брали штурмом школу и захватывали в плен миссис Блэкинхарт. Учительница положила рисунок на стол, чтобы потом приобщить его к "делу". Бюрократическая сущность миссис Блэкинхарт требовала, чтобы информация о самых ненадёжных учениках хранилась в папках, которые она называла "делами". Эти "дела" она с неизменной периодичностью показывала Пампушке-директрисе. Та говорила: "Спасибо за бдительность", и миссис Блэкинхарт отдавала ей "доказательства" — записки, рисунки, фигурки из бумаги, — которые Пампушка с чистой совестью выбрасывала в мусорное ведро.

   Миссис Блэкинхарт откашлялась, как делала каждый раз, когда хотела задать ученикам что-нибудь сложное, но тут прозвенел звонок, и ей пришлось довольствоваться домашней работой.

   Элайза первой, словно вихрь, вылетела из класса, задев по пути "крутого парня" Пита.

   — Эй, чувиха, поосторожнее!

   Но Элайзе было не до него.

  

  

   Хотя это была так называемая "большая" перемена, она показалась девочкам очень короткой. Они не пошли в столовую (так как ещё не проголодались, да и времени на еду у них не было), а встали у стены на первом этаже, подальше от чужих взглядов, чтобы обсудить сложившуюся ситуацию. Если "Листок" работает, то надо непременно этим воспользоваться. Но как убедиться, что они не ошиблись? Вдруг предки Элайзы каким-то необыкновенным образом вдруг превратились в любящих и заботливых родителей?

   — Может, они передачу какую по телику посмотрели? — предположила Трэйси.

   — Не знаю. Не уверена.

   Оставался единственный вариант: проверить, изменилась ли мисс Блум. Предположение, что она может быть милой и ласковой, было намного абсурднее и невероятнее предсказания о том, что планету захватят плюшевые мишки с бластерами. Но выбора у девочек не было...

   Кабинет мисс Блум находился на втором этаже. Когда дверь с номером 217 открылась, мисс Блум повернулась к девочкам; на её лице отражались недовольство и неприязнь. Но учительница тут же расплылась в широкой улыбке.

   — А-а, это ты, лапочка, — елейным голосом проговорила мисс Блум.

   — Э-э… я? — уточнила Элайза.

   — Тебе что-то нужно?

   Элайза смотрела в лучащиеся добротой глаза мисс Блум, и девочке делалось всё неуютнее.

   — Мы, пожалуй, пойдём.

   — Заходи в любое время, Элайзочка, — проворковала мисс Блум, но её голос немедленно стал твёрже, когда она добавила: — А ты, Трэйси, не забудь закрыть дверь.

   — Кажется, на меня действие "Листка" не распространяется, — сказала Трэйси, когда они вновь оказались в коридоре.

   — Да, видимо, только ко мне одной люди меняют отношение.

   В этот момент мимо, с видом короля, прошествовал Мартин. Он остановился на секунду, прямо напротив Элайзы и Трэйси, привычным движением взъерошил волосы и, даже не глянув в сторону девочек, которые смотрели на него во все глаза, пошёл дальше. Да, Мартин был чуть старше них, но это не давало ему право так себя вести, считали подружки. Большинство девчонок в школе задевало такое отношение к ним Мартина, а сам "мачо" общался лишь с девушками на два-три года старше него.

   Элайза достала из портфеля "Листок", Трэйси подложила под него всё тот же учебник по математике, и в квадратиках на бумаге появилось новое слово: Мартин...

Похожие статьи:

РассказыЗолотой диссонанс (Часть 2/2) [18+]

РассказыЗолотой диссонанс (Часть 1/2) [18+]

РассказыВластитель Ночи [18+]

РассказыПо ту сторону двери

РассказыВнутри Симулякры

Рейтинг: -1 Голосов: 1 1177 просмотров
Нравится
Комментарии (1)
Григорий Неделько # 26 марта 2013 в 00:22 +1
(Опубликован в сборнике моих рассказов и миниатюр "Надлом реальности" издательством YAM Publishing.)
Добавить комментарий RSS-лента RSS-лента комментариев